Неточные совпадения
Всё тот же ль он иль усмирился?
Иль корчит
так же чудака?
Скажите, чем он возвратился?
Что нам представит он пока?
Чем ныне явится? Мельмотом,
Космополитом, патриотом,
Гарольдом, квакером, ханжой,
Иль маской щегольнет иной,
Иль
просто будет добрый малой,
Как вы да я, как целый свет?
По крайней мере мой совет:
Отстать от моды обветшалой.
Довольно он морочил свет…
— Знаком он вам? — И да и нет.
Особенно поразил его какой-то Петр Савельев Неуважай-Корыто,
так что он не мог не сказать: «Экой длинный!» Другой имел прицепленный к имени «Коровий кирпич», иной оказался
просто: Колесо Иван.
Уж было немало
таких примеров:
просто в мире, да и по истории тоже».
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже
просто ответит, что не знает, а если спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с
такими подробностями, которых и знать не захочешь.
А я ее по усам!» Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего,
так с бубен!» Или же
просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!» и даже
просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили они масти в своем обществе.
Сестре ее прислали материйку: это
такое очарованье, которого
просто нельзя выразить словами; вообразите себе: полосочки узенькие-узенькие, какие только может представить воображение человеческое, фон голубой и через полоску всё глазки и лапки, глазки и лапки, глазки и лапки…
На четвертое место явилась очень скоро, трудно сказать утвердительно, кто
такая, дама или девица, родственница, домоводка или
просто проживающая в доме: что-то без чепца, около тридцати лет, в пестром платке.
Черты
такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: «Ведь черт его знает, может быть, он
просто хвастун, как все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом и уедет!» А потому из предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он, что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке не уверен: сегодня жив, а завтра и бог весть.
— Я не могу, однако же, понять только того, — сказала
просто приятная дама, — как Чичиков, будучи человек заезжий, мог решиться на
такой отважный пассаж. Не может быть, чтобы тут не было участников.
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. — Старайтесь только, чтобы производство дела было все основано на бумагах, чтобы на словах ничего не было. И как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению, старайтесь — не то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет,
просто спутать новыми вводными и
так посторонними статьями.
Известно, что есть много на свете
таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но
просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!»
Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в силу
такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Другая же дама, то есть приехавшая, не имела
такой многосторонности в характере, и потому будем называть ее:
просто приятная дама.
А между тем в существе своем Андрей Иванович был не то доброе, не то дурное существо, а
просто — коптитель неба.
Так как уже немало есть на белом свете людей, коптящих небо, то почему же и Тентетникову не коптить его? Впрочем, вот в немногих словах весь журнал его дня, и пусть из него судит читатель сам, какой у него был характер.
— Прошу покорнейше, — сказал Манилов. — Вы извините, если у нас нет
такого обеда, какой на паркетах и в столицах, у нас
просто, по русскому обычаю, щи, но от чистого сердца. Покорнейше прошу.
— Да будто один Михеев! А Пробка Степан, плотник, Милушкин, кирпичник, Телятников Максим, сапожник, — ведь все пошли, всех продал! — А когда председатель спросил, зачем же они пошли, будучи людьми необходимыми для дому и мастеровыми, Собакевич отвечал, махнувши рукой: — А!
так просто, нашла дурь: дай, говорю, продам, да и продал сдуру! — Засим он повесил голову
так, как будто сам раскаивался в этом деле, и прибавил: — Вот и седой человек, а до сих пор не набрался ума.
—
Такая дрянь! — говорил Ноздрев, стоя перед окном и глядя на уезжавший экипаж. — Вон как потащился! конек пристяжной недурен, я давно хотел подцепить его. Да ведь с ним нельзя никак сойтиться. Фетюк,
просто фетюк!
Шампанское у нас было
такое — что пред ним губернаторское?
просто квас.
— Фетюк
просто! Я думал было прежде, что ты хоть сколько-нибудь порядочный человек, а ты никакого не понимаешь обращения. С тобой никак нельзя говорить, как с человеком близким… никакого прямодушия, ни искренности! совершенный Собакевич,
такой подлец!
— Да
так просто. Или, пожалуй, продайте. Я вам за них дам деньги.
Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес
такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже
просто ни на что не имела подобия,
так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не будет ли, по крайней мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт знает что
такое!» И все согласились в том, что как с быком ни биться, а все молока от него не добиться.
1857.] но и там было
так же —
просто и голо.
— Ну
так купи собак. Я тебе продам
такую пару,
просто мороз по коже подирает! Брудастая, [Брудастая — «собака с усами и торчащей шерстью». (Из записной книжки Н.В. Гоголя.)] с усами, шерсть стоит вверх, как щетина. Бочковатость ребр уму непостижимая, лапа вся в комке, земли не заденет.
— Да еще, сударь, чубарого коня, право, хоть бы продать, потому что он, Павел Иванович, совсем подлец; он
такой конь,
просто не приведи бог, только помеха.
И, не взглянувши на прекрасный уголок,
так поражавший всякого гостя-посетителя, не поклонившись праху своих родителей, по обычаю всех честолюбцев понесся он в Петербург, куда, как известно, стремится ото всех сторон России наша пылкая молодежь — служить, блистать, выслуживаться или же
просто схватывать вершки бесцветного, холодного как лед, общественного обманчивого образованья.
— Я, признаюсь, тоже, — произнесла не без удивления
просто приятная дама и почувствовала тут же сильное желание узнать, что бы
такое могло здесь скрываться. Она даже произнесла с расстановкой: — А что ж, вы полагаете, здесь скрывается?
Что она
такое: нравственная ли, безнравственная ли?
просто черт знает что
такое!
— В
таком случае я поеду
просто к генералу без причины, — сказал Чичиков.
— Я начинаю думать, Платон, что путешествие может, точно, расшевелить тебя. У тебя душевная спячка. Ты
просто заснул, и заснул не от пресыщения или усталости, но от недостатка живых впечатлений и ощущений. Вот я совершенно напротив. Я бы очень желал не
так живо чувствовать и не
так близко принимать к сердцу все, что ни случается.
Мужчины здесь, как и везде, были двух родов: одни тоненькие, которые всё увивались около дам; некоторые из них были
такого рода, что с трудом можно было отличить их от петербургских, имели
так же весьма обдуманно и со вкусом зачесанные бакенбарды или
просто благовидные, весьма гладко выбритые овалы лиц,
так же небрежно подседали к дамам,
так же говорили по-французски и смешили дам
так же, как и в Петербурге.
Каждый из свидетелей поместил себя со всеми своими достоинствами и чинами, кто оборотным шрифтом, кто косяками, кто
просто чуть не вверх ногами, помещая
такие буквы, каких даже и не видано было в русском алфавите.
Впрочем, обе дамы нельзя сказать чтобы имели в своей натуре потребность наносить неприятность, и вообще в характерах их ничего не было злого, а
так, нечувствительно, в разговоре рождалось само собою маленькое желание кольнуть друг друга;
просто одна другой из небольшого наслаждения при случае всунет иное живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми, съешь!
— Да, что ж вы не скажете Ивану Григорьевичу, — отозвался Собакевич, — что
такое именно вы приобрели; а вы, Иван Григорьевич, что вы не спросите, какое приобретение они сделали? Ведь какой народ!
просто золото. Ведь я им продал и каретника Михеева.
Цитует немедленно тех и других древних писателей и чуть только видит какой-нибудь намек или
просто показалось ему намеком, уж он получает рысь и бодрится, разговаривает с древними писателями запросто, задает им запросы и сам даже отвечает на них, позабывая вовсе о том, что начал робким предположением; ему уже кажется, что он это видит, что это ясно, — и рассуждение заключено словами: «
так это вот как было,
так вот какой народ нужно разуметь,
так вот с какой точки нужно смотреть на предмет!» Потом во всеуслышанье с кафедры, — и новооткрытая истина пошла гулять по свету, набирая себе последователей и поклонников.
Кричат: „Бал, бал, веселость!“ —
просто дрянь бал, не в русском духе, не в русской натуре; черт знает что
такое: взрослый, совершеннолетний вдруг выскочит весь в черном, общипанный, обтянутый, как чертик, и давай месить ногами.
Когда услышал Чичиков, от слова до слова, все дело и увидел, что из-за одного слова ты произошла
такая история, он оторопел. Несколько минут смотрел пристально в глаза Тентетникова и заключил: «Да он
просто круглый дурак!»
Сидят они на том же месте, одинаково держат голову, их почти готов принять за мебель и думаешь, что отроду еще не выходило слово из
таких уст; а где-нибудь в девичьей или в кладовой окажется
просто: ого-го!
— Да я вовсе не имею претензии ей нравиться: я
просто хочу познакомиться с приятным домом, и было бы очень смешно, если б я имел какие-нибудь надежды… Вот вы, например, другое дело! — вы, победители петербургские: только посмотрите,
так женщины тают… А знаешь ли, Печорин, что княжна о тебе говорила?
Приезд его на Кавказ — также следствие его романтического фанатизма: я уверен, что накануне отъезда из отцовской деревни он говорил с мрачным видом какой-нибудь хорошенькой соседке, что он едет не
так,
просто, служить, но что ищет смерти, потому что… тут, он, верно, закрыл глаза рукою и продолжал
так: «Нет, вы (или ты) этого не должны знать! Ваша чистая душа содрогнется! Да и к чему? Что я для вас! Поймете ли вы меня?..» — и
так далее.
Это не то чтобы за кого-нибудь, а
так просто «пострадать надо»; страдание, значит, принять, а от властей —
так тем паче.
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в жертву. Совсем это не
так. Я
просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение…
— Я тоже не знаю, чем его благодарить, — продолжал Раскольников, вдруг нахмурясь и потупясь. — Отклонив вопрос денежный, — вы извините, что я об этом упомянул (обратился он к Зосимову), я уж и не знаю, чем это я заслужил от вас
такое особенное внимание?
Просто не понимаю… и… и оно мне даже тяжело, потому что непонятно: я вам откровенно высказываю.
— Это все вздор и клевета! — вспыхнул Лебезятников, который постоянно трусил напоминания об этой истории, — и совсем это не
так было! Это было другое… Вы не
так слышали; сплетня! Я
просто тогда защищался. Она сама первая бросилась на меня с когтями… Она мне весь бакенбард выщипала… Всякому человеку позволительно, надеюсь, защищать свою личность. К тому же я никому не позволю с собой насилия… По принципу. Потому это уж почти деспотизм. Что ж мне было:
так и стоять перед ней? Я ее только отпихнул.
Катерина Ивановна, которая действительно была расстроена и очень устала и которой уже совсем надоели поминки, тотчас же «отрезала» Амалии Ивановне, что та «мелет вздор» и ничего не понимает; что заботы об ди веше дело кастелянши, а не директрисы благородного пансиона; а что касается до чтения романов,
так уж это
просто даже неприличности, и что она просит ее замолчать.
— Ах нет, Петр Петрович, мы были очень обескуражены, — с особой интонацией поспешила заявить Пульхерия Александровна, — и если б сам бог, кажется, не послал нам вчера Дмитрия Прокофьича, то мы
просто бы
так и пропали. Вот они, Дмитрий Прокофьич Разумихин, — прибавила она, рекомендуя его Лужину.
Все думают, что он от рабских чувств, а он
просто оттого, что своего гнезда птичьего стыдится: стыдливый
такой человек!
Выходило, что или тот человек еще ничего не донес, или… или
просто он ничего тоже не знает и сам, своими глазами, ничего не видал (да и как он мог видеть?), а стало быть, все это, вчерашнее, случившееся с ним, Раскольниковым, опять-таки было призрак, преувеличенный раздраженным и больным воображением его.
Он только капельку покуражился: он даже не успел и высказаться, он
просто пошутил, увлекся, а кончилось
так серьезно!
Ведь и понимаю настроение-то ваше душевное, тогдашнее-то… да ведь все-таки этак вы себя
просто с ума сведете, ей-богу-с!
Она сообщала, между прочим, что, несмотря на то, что он, по-видимому,
так углублен в самого себя и ото всех как бы заперся, — к новой жизни своей он отнесся очень прямо и
просто, что он ясно понимает свое положение, не ожидает вблизи ничего лучшего, не имеет никаких легкомысленных надежд (что
так свойственно в его положении) и ничему почти не удивляется среди новой окружающей его обстановки,
так мало похожей на что-нибудь прежнее.
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние. Ну, а
просто, по человечеству, не допускаете, что ль? Ведь не «вошь» же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не помоги я,
так ведь «Полечка, например, туда же, по той же дороге пойдет…».